- Послушайте, если вы хоть самую малость знаете о холере, то вам должно быть известно, что в грудной полости ей делать нечего. Впрочем... ладно. - На этот раз он выбрал инструмент с умыслом. Это был огромный, жуткого вида секироподобный нож. Конечно, проникнуть в грудную полость можно и гораздо проще. Это тоже делается одним точным, почти мгновенным движением, когда лезвие ланцета как сквозь масло проходит сквозь неокостеневшие части ребер там, где они примыкают к грудине. Но пусть уж тот, кто заказал вскрытие, получит все, чего ожидает!
Обеими руками подняв за углы дугообразный клинок, Клеменс испытывал даже некоторое злорадство. Потом лезвие пошло вниз и как топор палача со страшным хрустом врезалось в неживое тело; во все стороны брызнули осколки хряща...
И снова Рипли не потеряла сознание. Она смогла превозмочь дурноту и приняла ужасное зрелище как надо. А Клеменс снова ощутил, что уважение опять возвращается к нему.
- Осторожнее! - сказала Рипли, и врач увеличил осторожность движений, хотя абсолютно не представлял, что здесь может ему угрожать.
Последовал еще один удар, на этот раз не сопровождающийся внешним эффектом. Потом короткое режущее движение. И грудная клетка раскрылась как коробка для обуви, обнажив свое содержимое.
- Вот это легкие. Они необычайно раздуты: их по самые бронхи заполнила жидкость. Как я вам уже объяснял, девочка утонула. Вернее, захлебнулась, когда жидкость хлынула в ее дыхательные пути.
Клеменс выждал несколько минут.
- Ну, а коль скоро я не полный идиот, - сказал он, понизив голос, может быть, вы мне все-таки объясните, что вы искали на самом деле?
Он почувствовал, что еще немного - и Рипли расскажет ему все. Но в этот момент громко, по-хозяйски хлопнула входная дверь, затем она хлопнула повторно, - раздался топот, словно от стада слонов...
На самом деле к ним направлялись всего двое: директор тюрьмы и его помощник. Директор ступал размашисто, с подчеркнутой уверенностью впечатывая каблуки в пол. Смит подсознательно подражал ему во всем: в движениях, в интонациях голоса, даже в производимом грохоте, явно не догадываясь, что тем самым производит впечатление карикатуры.