Чтобы облегчить ему возможность контакта, Рипли заговорила с ним первой:

- Я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы сказали на похоронах... на кремации. - Она немного помедлила. - Мои товарищи оценили бы это, если бы только могли слышать. Во всяком случае, в последний путь их сопровождали не сухие казенные фразы.

Дилон поднес к губам стакан, отпил, снова поставил на столик.

Пальцы у него дрожали.

- Не знаю, что тебе обо мне известно, но явно не истина, - сказал он резко, но спокойно. - Я - убийца. И вдобавок насильник женщин. Как тебе это понравится?

- Жаль. - Рипли пожала плечами.

- Что?

- Жаль. Потому что из-за этого вы, должно быть, очень неуверенно чувствуете себя в моем присутствии.

Похоже, она сделала удачный ход. Некоторое время Дилон молчал, но когда заговорил, голос его был неожиданно мягок.

- Сестра, - сказал он, - у тебя есть Вера?

Рипли внимательно посмотрела на него:

- Наверное, есть немного. - Она все-таки сохраняла осторожность.

- А у нас много Веры. Так много, что и на тебя хватит, если ты пожелаешь вступить в наш круг.

Дилон снова говорил звучным, хорошо поставленным голосом, и Рипли поняла, что она вновь слышит проповедь. Интересно, искренен ли он в стремлении обратить ее, или просто "играет роль" перед своей паствой?

- Правда? А я было подумала, что женщины не могут вступать в ваше братство.

- Отныне - могут! - Дилон обвел взглядом окружающих, словно ожидая, что кто-то посмеет возразить. - Просто раньше не было такого прецедента, но лишь потому, что не было женщин. А сами мы ни для кого не делаем исключений. Мы ко всем относимся терпимо. Даже к тем, к кому нельзя терпимо относиться.

- Спасибо! - с неожиданной горечью ответила Рипли.

- Нет, это просто наш принцип, - Дилон поспешил сгладить впечатление от своей последней фразы. - Это не касается лично тебя... или еще кого-нибудь. - Он снова обвел взглядом тех, кто прислушивался к их разговору. - Видишь ли, сестра, с твоим прибытием у нас возникнут дополнительные проблемы. Но мы уже готовы смириться с ними, не возлагая на тебя вину. Не так ли, братья?! - вдруг рявкнул он почище Эндрюса.