Пожалуй, все-таки Вера - это сводный, обобщенный вариант христианства. Во всяком случае так, как они его здесь представляют. "Не убий ближнего своего, ибо он, как и ты, уже совершал убийства, что и низвергло его в пучины Ярости" - что-то в этом роде. - Врач задумался, припоминая. - Так вот, когда тюрьму было решено ликвидировать, Дилон и все остальные... То есть, говоря "все", я имею в виду теперешний состав заключенных, а тогда этими идеями прониклась лишь малая часть тюремной публики... Короче говоря, все верующие - они называют друг друга "братья" - решили остаться здесь.

Клеменс присел на койку напротив Рипли.

- Но ведь они не могли просто так вот взять и остаться, верно? продолжал он. - Им разрешили это сделать, но на определенных условиях. А именно: с ними здесь остаются директор, его заместитель - один из младших офицеров - и врач. То есть я. Фактически мы втроем представляем всю тюремную администрацию. Но таким образом она - то есть администрация сохраняет видимость существования.

- И как вам удалось получить такое завидное назначение?

- А как вам нравится ваша новая прическа? - ответил врач вопросом на вопрос.

Рипли машинально подняла руку, коснувшись бритой головы.

- Нормально, - она нахмурилась, - но при чем здесь...

- Вот именно, что ни при чем, - Клеменс посмотрел на нее с некоторой иронией. - Просто я хотел показать вам, что не вы одни имеете право, извините за выражение, пудрить мозги.

Рипли прекрасно поняла его, но молчала в ожидании продолжения.

- Итак, из-за вас я серьезно нарушил свои отношения с Эндрюсом, а отношения эти были хотя и не сердечными, но достаточно дружескими. Кроме того, ввел вас в историю нашей планеты, а также прочитал краткий курс лекций на религиозно-философскую тему.

Клеменс подался вперед, почти соприкоснувшись лицом с Рипли.

- Может быть теперь, хотя бы в виде благодарности за потраченные труды, вы мне все-таки скажете - что мы там искали? - проговорил он тихо, но очень раздельно.