Похоже, аналогичные чувства испытывал и Клеменс. Но все-таки именно он первым разомкнул губы.

- Спасибо...

Рипли не ответила. Клеменс замялся: несколько секунд он не мог решить, стоит ли ему говорить то, что он задумал.

- Я очень благодарен тебе, но...

Рипли посмотрела на него, подперев рукой голову:

- Но?

- Но признайся: ты все-таки преследуешь какую-то свою цель?

Клеменс огляделся в поисках одежды. Одежда оказалась разбросанной по всему полу - и это он-то, с его почти маниакальной тягой к аккуратности! Да, страсть обрушилась на него, как оголодавший зверь...

- Я хочу сказать вот что. - Одеваясь, он запрыгал на одной ноге. При всей моей благодарности я не могу не замечать: ты уклонилась от ответа, причем уклонилась дважды, не считая нашей первой беседы. Первый раз - во время вскрытия, когда последовала... ну, скажем так: неловкая дезинформация. И второй раз - сейчас. Хотя, согласен, сейчас ты сделала это гораздо более очаровательным способом.

Клеменс через голову накинул форменную робу и теперь возился со змейкой-молнией. Молнию заело.

- Поэтому меня гложет одна очень неприятная мысль. Скажи, неужели ты даже в постель со мной легла - чтобы не отвечать на вопрос? И что же это за тайна такая в этом случае?!

Спохватившись, Клеменс посмотрел на Рипли почти испуганно.

Но ничего страшного не произошло. Женщина улыбнулась ему улыбкой облегчения:

- Да, было так. Но сейчас - нет. Ты мне по настоящему нравишься. Правда! А что касается тайны... Ну, давай считать так: в гиберсне я увидела страшный сон, поэтому мне нужно было точно знать, что убило девочку. Но я ошиблась. Да, к счастью, я ошиблась...