Врач недоверчиво хмыкнул:

- Сон - в анабиозе... Не знаю. По-видимому, сейчас ты совершаешь еще одну ошибку, не желая мне открыться.

- Возможно. Но если так, то это - моя третья ошибка, не вторая.

- И что же было второй?

Рипли смотрела на Клеменса уже серьезно, без улыбки.

- Близость с заключенным. Физическая близость. По-моему, это против правил тюрьмы.

Врач взглянул на нее с легким удивлением.

- Я - не заключенный.

Ничего не ответив, Рипли выразительно провела рукой по затылку. Клеменс автоматически повторил ее жест. Пальцы его ничего не нащупали на собственной голове, - кожа, острая щетина пробивающихся волос, - но он понял...

Да, ему следовало сообразить это раньше. Но что делать, если он и сам уже забыл (потому что стремился забыть) о татуировке. Обычной, полагающейся административными правилами татуировке, которая наносится на затылок каждому из арестантов и содержит его личный номер и указание на досье.

Его номер был К-1144-085...

- О! - произнес Клеменс без волнения, - ты наблюдательней, чем я считал. Да, у меня тоже есть своя тайна. Хотя, в отличие от твоей, она шита белыми нитками.

Некоторое время он стоял в раздумье, потом улыбнулся.

- Это действительно нуждается в объяснении. Сейчас я пока не готов его дать; если ты не возражаешь - позже. Хорошо?

Рипли кивнула.

В этот момент под потолком голубой вспышкой полыхнула сигнальная лампочка, и чей-то голос - хриплый, неузнаваемый, вдвойне искаженный волнением говорящего и плохим качеством списанного динамика - прозвучал по системе внутреннего оповещения. Это был единственный работающий канал: кабинет директора - госпиталь.

- Мистер Клеменс!

- Мистер... Аарон? - Клеменс тоже скорее угадал, чем узнал, кто говорит.

- Да. Директор Эндрюс считает, что вам необходимо срочно подойти на второй квадрат двадцать второго уровня... У нас там несчастный случай.