- Здравствуй, Бишоп. Как ты себя чувствуешь?

- Ноги болят... - робот усмехнулся остатками рта. Он, конечно, знал, что никаких ног у него теперь нет.

- Мне очень жаль... - неловко произнесла Рипли.

- Ничего, это уже не имеет значения.

Бишоп все-таки говорил с трудом - будто выталкивал из себя фразы. Очевидно, система воспроизведения речи действительно оказалась повреждена. Надо было спешить.

- А как себя чувствуешь ты? Мне нравится твоя новая прическа...

Медленно поднявшись, единственная рука андроида указала на обритую кожу головы Рипли.

- Я - в порядке, Бишоп... Скажи, ты можешь прокрутить мне то, что находится в черном ящике?

- Нет проблем... - робот на минуту умолк, словно сосредоточиваясь, а затем внутри его что-то коротко прозвенело. - Есть! - возвестил он.

- Что случилось на "Сулако"? Отчего пришлось катапультировать шлюпку? - склонившись над ним, Рипли с нарочитой четкостью выговаривала слова.

Бишоп снова ненадолго замолк. Затем из его искалеченных губ полился ровный гул - ритмичная работа могучего организма космического корабля. Потом этот гул прорезало шипение, скрежет...

- Стасис нарушен. Пожар в криогенном отделении. Повторяю: пожар в криогенном отделении. Всему экипажу собраться в спасательных шлюпках. Повторяю...

Бишоп теперь говорил не своим голосом: это был приятный голос молодой женщины, неуместно спокойный на фоне слышимого лязга и грохота. Не сразу Рипли поняла, что робот просто воспроизводит стандартную запись корабельной системы оповещения.

- И в чем же причина? Почему начался пожар?

- Проводка... - сказал Бишоп уже собственным, но явно угасающим голосом.

Рипли нахмурилась:

- Скажи, а сенсорные датчики ничего не зафиксировали? Например, какого-нибудь движения в анабиозной камере?