— Впрочем, не так ужасно, как вчера, — поправилась она.

— Пусть скромный, но все же шажок вперед.

Рипли медленно повернула голову: Земля была еще там. Время, которого раньше она попросту не замечала, вдруг приобрело для нее особое значение.

— Как долго я на станции?

— Всего несколько дней, — с улыбкой сказала врач.

— А мне кажется, дольше.

Врач повернулась к двери:

— Вы могли бы принять посетителей?

— А у меня есть выбор?

— Разумеется, есть. Вы — пациентка, то есть главное лицо после врача. Если вы хотите остаться одна, вас никто не потревожит.

Рипли пожала плечами (обнаружив, что ее мышцы уже готовы к такому движению):

— Во-первых, что это за посетители?

— А вот и они, — сказала врач.

Вошел человек, что-то неся на руках. Она не знала его, но узнала его ношу, толстую, мохнатую, с отсутствующим взглядом:

— Джонси!

Она села, не нуждаясь больше в посторонней помощи. Человек с готовностью расстался с ношей, и Рипли прижала ее к себе:

— Иди сюда, Джонси! Старый уродец! Славный пушистый шарик!

Кот с достоинством выслушал все ее восторги, что, впрочем, не составляло для него большого труда: Джонси всегда отличался невосприимчивостью к проявлениям человеческих чувств. Внеземной наблюдатель не сразу бы определил, кто из этих двух существ на кровати обладает более развитым интеллектом…

Человек, принесший Джонси, придвинул стул поближе к кровати и сел, терпеливо ожидая, когда Рипли обратит на него внимание. Это был мужчина лет тридцати, одетый в деловой костюм, симпатичный, хотя его внешность и не бросалась в глаза. Его улыбка была такой же дежурной, как у врача, разве что выглядела более обкатанной, вероятно потому, что чаще использовалась. Рипли кивнула ему, давая понять, что заметила его присутствие, но продолжалась беседовать с котом. Это означало, что если посетитель выступает здесь не только в роли посыльного, то первый шаг должен сделать он.