В окно стукнул камешек. Шилов сперва не понял, что это камень, решил, что гуляки чарками звенят нарочно громко, чтоб заманить его к себе, но камешек стукнул опять, стекло зазвенело, и Шилов поднялся. У окна стоял Валерка. Вид у него был всклокоченный, темные глаза горели отраженным лунным светом. Валера подпрыгивал на месте от нетерпения, подмигивал Шилову и пальцем показывал на заднюю дверь: выйди, мол. Шилов тяжко вздохнул и вышел во двор. Здесь было свежо, полная луна делала все вещи серыми, и Валерку тоже делала серым, а лицо его — бледным, и только Шилов оставался разноцветным, потому что стоял под горящей электрической лампочкой.

— Чего тебе, Валерка? — спросил, зевая, Шилов.

— Пойдем за мной, млин! — взволнованно ответил Валерка, оглядываясь и по-гусиному вытягивая шею, будто хотел заглянуть за дом Шилова и увидеть гуляк.

— Да что случилось-то?

— Идем, идем! Ты должен это увидеть, потому что это касается Сони!

— Какое тебе дело до Сони? — угрюмо поинтересовался Шилов.

— Пойдем, мля!

— Ты хоть раз можешь поступить как мужчина, Валерк, и сказать «бля»?!

— Быстрее, млин!

Валерка не хотел ничего объяснять. Шилов, вернувшись в дом, надел брюки, носки и кроссовки. Ему пришлось сбегать на кухню, где он искал таблетки от головной боли, которая пришла, как обычно, внезапно. Не найдя таблеток, Шилов подошел к умывальнику, сполоснул холодной водой горячее лицо и, мысленно проклиная Валерку, вернулся на задний двор. Валерка нетерпеливо переступал с ноги на ногу, смущался и, краснея до корней волос, втягивал голову в плечи.

— Пойдем! — Валерка потянул его за рукав. Шилов послушно потопал за ним.