Он попытался найти в захламленном уме какую–то броскую аналогию, но завершил свою речь весьма неубедительно:

— …стратегия бульварных журналов о знаменитостях.

В зале вновь воцарилось молчание. За тонированными окнами по дуге акведука двигался транспорт. Дождевая вода размывала отблески стационарных прожекторов. Лондон все еще не мог вернуться к нормальной жизни после инцидента с террористом–смертником.

— Между прочим, у меня все склады завалены «мировыми событиями в издательском деле», которые я почему–то не могу сбыть с рук, — медленно и тихо сказал Мэддокс.

Его большие и розовые, как у манекена, ладони по–прежнему покоились на столе.

— И в то же время миллионы людей зачитываются журналами о знаменитостях. Что вы думаете, Сид?

Кролл продолжал улыбаться и делать зарисовки в блокноте. Мне стало интересно, что именно его так забавляло.

— Позиция Адама в этом вопросе проста и понятна, — наконец ответил он.

(Адам! Он метнул это имя так же небрежно, как мог бросить монетку в кепку нищего бомжа.)

— Лэнг относится к книге очень серьезно. Она является его заветом, если вам будет так угодно. Он собирается выполнить свои договорные обязательства. И, естественно, ему хотелось бы, чтобы книга имела коммерческий успех. По этим причинам он с радостью принял вашу помощь, Джон. И мудрые советы Марти тоже. Конечно, он все еще опечален трагедией, которая случилась с Майком. Тот был незаменим.

— Я понимаю, Сид.

Мы все издали соответствующие восклицания.

— Майк был незаменим, — повторил адвокат. — Но… ему нужно найти замену.

Он задрал подбородок вверх, наслаждаясь своим юмором, и в этот миг я осознал, что не было ни одного несчастья в мире — ни войны, ни геноцида, ни голода, ни детского рака, — в котором Кролл не смог бы разглядеть забавную сторону.