— А-а… — Холодок вдоль позвоночника, ушибы заныли сильнее. — Разве я против? Веди с ней переговоры сколько влезет, мешать не буду.

— Глена прилетела космолайнером, она плохо переносит гиперпространство. — Сестра тянула, но Поль знал, куда она клонит. — Послушай, я очень заинтересована в сотрудничестве с «Кристалоном»! И если ты опять ни с того ни с сего набросишься на директора «Кристалона», я тебе спасибо не скажу!

— Когда-нибудь потом скажешь, — хлюпнув носом — черт, снова потекла кровь, — буркнул Поль. — Когда поймешь, какой он подонок.

— Он не подонок!

— Подонок.

— Хорошо! — Ольга скрестила на груди руки. — Я уже полтора года веду с ним дела и ничего плохого про него сказать не могу. Докажи, что он подонок. Только не голословно, а фактами!

— Он мне не нравится, — после паузы бросил Поль. Фактов у него не было.

— Вот-вот, у тебя всегда так: если кто-то Полю не нравится, он уже подонок! Двадцать три года, а рассуждаешь как трехлетний… Это из-за таких, как ты, про полицию рассказывают анекдоты. Воображаю, какое впечатление складывается у туристов, когда подходит на улице вот такая битая рожа и представляется: «Иммиграционный контроль»!

Поль работал в иммиграционном контроле, попал он туда по распределению после полицейской школы. Нез периодически подвергался наплыву нелегальных иммигрантов, а контроль их вылавливал и депортировал на планеты-колонии, которые нуждались в поселенцах. Серокожие незийцы, коренные обитатели Неза, были расой не слишком многочисленной, с относительно невысокой рождаемостью. В прошлом они пускали к себе иммигрантов, принадлежащих к другим расам (семья Лагайм прилетела сюда несколько столетий назад), но, когда численность населения достигла оптимальной, с их точки зрения, цифры, это прекратилось. Нез по-прежнему принимал ученых, деятелей искусства, политических эмигрантов — и совсем не был заинтересован в толпах кутаканцев или мелиссийцев, которые шли на всяческие ухищрения, чтобы проникнуть на райскую планету и осесть тут навсегда.