А какая-то с виду обаятельная и, видима, сердобольная девушка подошла к существу, заглянула ему в глаза и погладила по шершавой голове.

Существо по-собачьи завиляло пушистым хвостом и отверну- лось, смутившись.

Как всегда неожиданно, в аудиторию вошел преподаватель. Шаркающей близорукой походкой он привычно взгромоздил- ся на кафедру и, уткнувшись в пожелтевшие за годы, если не за века, конспекты, начал что-то невразумительно бурчать себе под нос.

Существо тут же наклонило голову, вырастив длинное среднее ухо и принялось напряженно вслушиваться в неясную речь. Но чем больше оно вслушивалось, тем выше у него поднималась рыжая шерсть на загривке и нервознее дергался внезапно облысевший хвост.

Лектор на мгновенье оторвался от шпаргалок, снял очки и, близоруко прищурившись, промямлил:

- А вы что стоите, молодой человек? Садитесь, лекция уже началась.

Существо пожало покрытыми седой шерстью плечами, нагло дыхнуло на профессора сероводородом, почему-то смешанным с запахом перегара, и, опустив голову, двинулось вдоль рядов, недоумевая, почему на него по-прежнему не обращают должного внимания. Привыкли, что ли? Однако он здесь первый, другие ему подоб- ные еще здесь ни разу не появлялись.

Существо доковыляло до "камчатки" и село рядом с самой кокетливой девушкой курса. Та смутилась и отодвинулась, бордово покраснев. Существо попыталось объяснить ей, что оно здесь недавно, что его не так поняли, что у него и в мыслях не было никаких намеков... Но соседка настороженно косилась на него и, прикрывая розовой ладошкой красное, как пламя, лицо, не решалась поддержать разговор.

И тогда существо оставило попытки объясниться и решило прислушаться в слова лектора. Но это ничего, кроме желудочно- го огорчения, ему не принесло, так как лектор нес несусветную чушь, и существо, с горя выдохнув весь скопившийся в желудке сероводород, поднялось с места и на цыпочках вышло в коридор из аудитории.