Колонна, стуча коваными сапогами, заполнила улицу. Синие рубашки строевиков наглой самодовольной рекой проплывали мимо прижимающихся к стенам прохожих. На темном фоне резко выделялся четкий стандартный оттиск: рыжая голова, перечеркнутая красными пунктирными линиями. Над картинкой ярко белели броские квадратные буквы — «Смерть рыжим!». Строевики демонстрировали свою новую форму.

Ан-Мари, дождавшись конца колонны, перешла на противоположную сторону улицы. Угрюмый козырек подъезда прятал широкую массивную дверь. Знакомый привратник благосклонно кивнул в ответ на вынутый из сумочки пропуск.

— Проходите, младший статистик.

Ан-Мари поднялась по узким ступенькам и оказалась в длинном коридоре с тусклыми прямоугольниками окон. В ее отделе еще никого не было. Три стола, матовое табло пульта передачи данных и выпирающий остов архивного отделения непритязательно украшали пустоту комнаты. Квадратное окно открывало вид на маленькую пустынную площадь.

Сзади послышалось глухое ворчание, хрипы, надрывный кашель. Старший статистик Краузе пунктуально являлся к началу службы. Круглые глаза беспокойно поглядывали сквозь толстые линзы очков.

— Вы уже здесь, — констатировал он, усаживаясь за свой стол и вытягивая из чрева пульта ленту с ночными показателями. — Что же у нас случилось?

Цифровые столбики то и дело приближались к краям бумажной полоски, и Краузе недовольно поморщился. Поступающую информацию запрещалось разглашать и комментировать. Левая рука Краузе легко побежала по клавиатуре, отстукивая необходимый текст, а правая продолжала тянуть никак не кончающуюся ленту. Ан-Мари принялась за собственные вычисления, но тут деловую атмосферу отдела нарушило вторжение Карины.

— Сегодня я вовремя! — загремел ее звонкий голос. — Как дела, крошка Мари? Что нового, коллега Краузе?