- Ну, пап, ты даешь!

И это было почти так же здорово, как летать. Хотя и совсем из другой оперы.

* ** *** ** *

Сказавшись на работе больным и оставшись дома, провалявшись на диване пару часов, Чулков понял, что обдумывает один непростой вопрос - почему все это выпало именно ему?

Ну да, он был нетрезв. Но ведь это не повод, чтобы награждать его крыльями? А то, что это было наградой и никак иначе, сомнений не вызывало. Шутка ли - первый человек, который научился летать сам по себе!

В общем, по зрелому размышлению, Чулков решил, что все было правильно.

Ему всегда очень хотелось лететь, он даже чуть было в авиационное училище не поступил, если бы не зрение. Да и "Чайку Джонатан Ливингстон" Ричарда Баха читал раз пятьдесят. И про разные этапы развития авиации собрал чуть не целую библиотеку. А потому, например, знал, что еще в конце гражданской на юге у нас образовался летчик по фамилии Чулков, который начинал летать еще на "Вуазене" и бомбил французские броненосцы под Новороссийском. О нем потом кто-то очень толковые рассказы написал. Вот только имя автора Чулков не знал, потому что книжка была без обложки, может, автор был репрессирован, и его произведения изъяли... Жаль, что он был не родственник, хотя бы и дальний.

Когда раздался звонок в дверь, Чулков подремывал, утомившись размышлениями. Дверь отрыла жена, которая, потрясенная полетом мужа над их двором, тоже решила не оставлять его одного - вдруг еще что-нибудь удумает. Потом в прихожей послышался ее голос, мягкий, воркующий, какого сам Чулков давно не удостаивался. И когда он уже заинтересовался тем, что же там происходило, в комнату ввалились с кинокамерой какие-то люди. На кинокамете были три буквы - НТВ. Жена шуршала своим лучшим халатом, который почему-то оказался на ней, а дочь воинственно постреливала глазками.