Чулков и сам не очень-то понимал, почему пришел сюда. И почему выбрал

Патриархию, а не какой-нибудь строгий научный институт. Наверное, потому что ему понравился Папа Римский. А хотя у русских другой Святейший, он все — равно решил, что так будет лучше всего.

— Я знаю, зачем ты тут, сын мой, — теперь Патриарх не улыбался.

— Мне кажется, такое открытие не может оставаться неизученным. Ведь они летали, может, это новый принцип… — Чулков снова передохнул. — А кто лучше справиться с этим, если не церковь?

Патриарх снова грустно улыбнулся, подготавливая Чулкова к чему-то, что должен был сообщить, хотя и не хотел, кажется, этого делать.

— Изобретатель этих крыльев нам известен. Он уже лет двадцать делает такие крылья, перо к перу, безо всяких изменений. И раздает людям… которые соглашаются их принять.

Чулков дрогнул.

— Двадцать лет? Если бы он выдумал такую штуку раньше, это никак не осталось бы в тайне. Или Комитет?.. — Чулков заволновался. — Со мной они просто не успели…

— Никакого Комитета, — ответил Патриарх и отвернулся. — Эти крылья, сын мой, не способны поднять в воздух человека.

Ледяная волна обдала Чулкова, он и о постоянных своих болях забыл.

— Но я ведь… Летал. И даже между небоскребами в Нью-Йорке пролетел бы, если бы не гангстеры, которые хотели похитить меня.

— Должно быть, — Патриарх вздохнул, — на это изобретатель и рассчитывал.

Что все-таки найдет человека, который поверит в них. Просто поверит. И тогда…

— Значит, если сделать еще такие же крылья, — Чулков погладил кожаный чемодан, стоящий у его руки, который был достаточно высок, чтобы до него дотянуться, — тогда…

— Вера трудна, иногда, чрезмерно трудна для человека.

— Все-таки, я не понимаю. Как?.. Почему?

— Всегда ли нужно искать объяснения? — Патриарх уже поднимался, сделав жест молодому мужчине в странной шапочке. — Чудо не объяснимо, сын мой.