Но потом, в оранжерее, когда Генри тактично оставил их одних, ее веселье иссякло. Мори ничего не заметил; он спокойно смотрел три-ди, выбирал послеобеденный ликер и проглядывал вечерние газеты.

Шерри вдруг закашлялась, и Мори оторвался от своих занятий.

- Дорогой, - сказала она, - я сегодня чувствую себя совсем разбитой. Может, нам... я хочу сказать, что... может, мы сегодня останемся дома?..

Мори посмотрел на нее с легким беспокойством. Шерри полулежала в кресле, глаза были полузакрыты.

- Что-нибудь серьезное, дорогая?

- Нет, милый. Просто не хочется никуда сегодня идти. Настроение не то.

Мори сел в кресло и машинально зажег сигарету.

- Вижу, - сказал он. По три-ди показывали комедию, и некоторое время Мори пытался ее смотреть.

- Мы собирались сегодня вечером в клуб, - напомнил он.

Шерри переменила позу; ей явно было не по себе.

- Я помню, - сказала она.

- И еще у нас билеты в оперу. Я не хочу придираться, дорогая, но мы просто обязаны их использовать.

- Мы можем все отлично увидеть по три-ди, - ответила Шерри тихим голосом.

- Ничего не поделаешь, любимая... Я не хотел тебе говорить, но Уэйнрайт вчера - в офисе - кое-что мне сказал... Он сказал, что накануне вечером был в цирке и рассчитывал встретить там меня. Но нас там не было, и, если мы не пойдем сегодня в оперу, один Бог знает, как я буду оправдываться перед ним на следующей неделе.

Он подождал ответа, но Шерри молчала. Мори продолжил тем же взвешенным тоном:

- Так что, если б ты взяла себя в руки и все-таки решила пойти сегодня...

Он вдруг замолчал с открытым ртом: Шерри плакала, тихо и безутешно.