– Бусы Святой Анны! Ведьмины узлы! Французский чеснок, лучший в городе!

Адвокат покачал головой.

– Хорошо, – сказал он. – Это ваша жизнь. Мы сделаем, как вы хотите. В любом случае, время вышло, сержант Гранц может войти в любую минуту.

Он закрыл свой портфель. Чандлер не пошевелился.

– В конце концов, времени у нас мало, – добавил защитник, проклиная Чандлера и всех симулянтов вообще, но не желая этого высказывать. – Гранц не любит медлить.

Чандлер нащупал маленький кусочек сыра на столе, медленно положил его в рот и стал рассеянно пережевывать. Адвокат наблюдал за ним. Вдруг он бросил быстрый взгляд на свои часы.

– О, черт! – воскликнул он, подхватил свой портфель и пнул дверь ногой. – Гранц! Что с тобой? Ты что, уснул?

Чандлер произнес присягу, назвал себя и признал справедливость всего сказанного свидетелями. Лица всех присутствующих были обращены к нему. Но он не мог прочесть в них ни ненависти, ни сочувствия. Их было слишком много, и все смотрели на него. Присяжные выглядели как мумии – мертвые свидетели на поминках живого. Только старшина присяжных в своей смешной шляпке проявляла признаки жизни, тревожно поглядывая на Чандлера, на судью, на своего соседа и на людей в зале.

Возможно, это был хороший знак. В конце концов ее взгляд не казался таким застывшим и осуждающим, как у остальных.

Адвокат задал вопрос, которого ждал Чандлер.

– Расскажите нам своими словами, что произошло.

Чандлер открыл рот и не произнес ни слова. Странно, но он забыл, что хотел сказать. Он проигрывал эту ситуацию много раз, но сейчас все как будто стерлось из памяти. Ему удалось пробормотать лишь несколько жалких фраз:

– Я не делал этого. То есть, действия были мои, но я был одержим. Это все. Другие совершали худшее при тех же обстоятельствах и были выпущены на свободу. Фишера оправдали после убийства семьи Леонардов, а Драпера – после того, что он сделал с сыном Клайна. Джек Саутер, который сидит вон там, остался на свободе после убийства моей жены. Их нужно было оправдать. Они не владели собой. Кто бы ни был тот, кто управляет людьми в такие моменты, с ним нельзя справиться. Я знаю. Боже мой, мы не в состоянии бороться с ними!