Крик продолжал катиться по пустыне и когда Шаар снова взглянул на Дею, крик оборвался, только тело продолжало конвульсивно извиваться в луже. На Шаара навалилась страшная тишина.

Изловчившись, Дея в последний подняла голову. Теперь закричал Шаар.

На лице Деи не было глаз. В пустых глазницах пульсировали мускулы. Кожи уже не было, и все лицо представляло собой череп, обтянутый живыми, дергающимися в конвульсиях мышцами. Рот беспомощно открывался и хватал воздух.

Всплеск, и тело Деи навсегда исчезло в глубине лужи.

Шаар неподвижно замер у края бархана, он стал ждать. Солнце, пройдя большую часть своего пути на небе, выжгло и испарило ядовитую лужу. Шаар спустился к останкам Деи. Он надеялся, что оружие уцелело, но надеждам не суждено было сбыться — на черной оксидной пленке лежал только скелет, точно такой же, как и у телеги.

Повернувшись, Шаар стал подниматься на гребень бархана. Теперь из всего арсенала у него остался только нож и пистолет с десятью патронами, из приборов — компас, а из знаний — полузабытый рассказ Деи о каких-то мастерских.

Теперь предстояло сражаться с пустыней в одиночку, и едва ли эта борьба будет продолжительной. За три дня пути из девяти человек в живых осталось двое.

Анжелу он нашел там же. Она, по-видимому, так и не приходила в себя.

Ее рана заметно опухла, и Шаара это встревожило. Если бы он мог отыскать нужное растение и сделать бы ей компресс. Шаар взвалил девушку себе на плечи и побрел на запад.

Наступал вечер. Стало заметно холоднее, но Шаар все шел и шел. Он не чувствовал голода, хотя не ел уже сутки. Им владело одно желание — дойти.