Профессор раздраженно постучал тапочком по полу.

— Ви должен! Я опоздать конференция. Тороплюсь, очень.

Жора развел руками, поник головой.

— Вентиль менять надо. Прокладка сгнила, резьба лопнула… вот, — он ковырнул пальцем вентиль, расстроено поцокал языком.

Штейдер задрал брови, скривился.

— Делайт что надо. Я платить.

— Вот! Это дело, — обрадовался Малявин, — есть тут у меня, для себя лежала… Так сказать, от сердца рву…

Скоро кран стоял на месте. И даже не капал.

— Все, — сообщил Жора, уложив инструменты на место, — сказка, а не вентиль. Век стоять будет.

— Век не надо, — отмахнулся профессор, — я скоро уезжать, — и ушел в комнату. Малявин проследовал за ним, деловито обтирая руки тряпкой. И остолбенел. Он даже предположить не мог, что можно сделать из обычного номера, хотя бы даже и «люкса».

Обтянутые черным, с серебряными вензелями, бархатом, стены зала частично оказались закрыты высокими резными шкафами с книгами за стеклянными дверями; громадный массивный стол с темно-мраморной столешницей монументом высился посреди просторной комнаты, заваленный странными вещами — свитками рукописей, колбами, латунными ретортами на фарфоровых подставках; высокие готические кресла мрачно таились по углам, над одним из них висел обрамленный тяжелым золотым багетом поясной портрет седого старика в черной хламиде. Камин в стене мерцал живым огнем.

— Камин, — растерялся Жора и уронил тряпку. Каминов в гостинице не было и быть не могло по правилам противопожарной безопасности. Даже электрических.

— Богато живете, repp профессор, — пробормотал Малявин, — это что же, по спецзаказу вам номер оформили?

— Что? — быстро переспросил Штейдер и уставился на сантехника.

— Камин, стол. Портрет, — Жора потыкал пальцем в воздух.

— Ви видеть? Видеть, да? — вдруг оживился толстяк, расплылся в улыбке, приподнялся на цыпочках и дружески похлопал Малявина по плечу. — Он видеть! Фантастик! — радостно сообщил профессор портрету.