— Я не знаю откуда. Но я в этом уверен. Слишком уж изощренно для психа. Для них это не характерно.

Я с сомнением покачал головой: довод не выглядел очень логичным. Но почему-то мне казалось, что Вейс все-таки прав.

— Вы хотите, чтобы я шпионил в стане врага? Мне это не очень нравится.

— Ты прав, если представляешь себе дело в этом свете, — сказал он. — Если ты считаешь, что ярмарка — это стан врага. Если ты допускаешь, что она вредит закону и порядку до такой степени, что позволяет хладнокровно совершать убийства. Если ты чувствуешь, что стоишь на стороне убийцы только потому, что он циркач. Ты видишь вещи в таком свете, Эд?

Я ухмыльнулся:

— Вы выворачиваете меня, как перчатку.

— Что-то вроде этого, — ответил он. — Хорошенько подумай и дай мне ответ. Я не буду больше к тебе приставать. Однако действуй осторожно.

— Осторожно?

— Я хочу сказать, не задавай лишних вопросов. Это может оказаться опасным, я не шучу. Типы, совершившие преступление, не любят, когда им задают вопросы. Скажи-ка, кто-нибудь, кроме твоего дяди, знает, что ты пошел сегодня сюда?

— Нет, — ответил я. — Хорошо, я это обмозгую, капитан. И обязательно сделаю вид, что ничего не вижу и не слышу. — Я допил остатки пива и поднялся. — Думаю, сейчас мне лучше уйти. Хочу вернуться вовремя и помочь дяде Эму.

Вейс не стал меня задерживать. Он немного торжественно пожал мне руку, когда я прощался. Миссис Вейс вышла в комнату из кухни. Она вытерла руки о передники тоже пожала мне руку, Сам не знаю почему, я почувствовал, что оказался в глупом положении. Потом она сказала:

— Не позволяйте ему вас уболтать, а то окажетесь замешанным в эту историю, Эд.

— Ну, меня не так-то легко провести, — сказал я. Возвращаясь назад на ярмарку, я решил, что не буду лезть в это дело. То есть не буду высовываться. Заниматься своими делами — ещё не значит принимать сторону убийцы.

В воздухе стоял легкий туман; огни ярмарочной площади слегка мерцали, образуя световой круг радиусом в два километра. Все вокруг в этот тихий вечер казалось нереальным.