Его руки, широкие плечи, немного детское лицо, задорную улыбку… И мерзкий характер! Ну почему мне достался такой вредный мужик? Вроде и красавец, и умница, и не курит, и не пьет, и любит, и подарки дарит… Живи, да радуйся, ан нет! Постоянно мы с ним цапаемся. То из-за одной ерунды, то из-за другой. Например, из-за тарелок. Они, видите ли, должны в сушилке стоять по росту. А у меня стоят, как придется. И обувь я бросаю у порога, и вещи на стул сваливаю, еще яблочные огрызки оставляю у кровати, фантики, грязные чашки… И все это жутко бесит моего мужа. А меня бесит то, что такая ерунда может испортить отношения двух любящих людей.

… Вдруг белый кокон, являющейся Эммой Петровной завозился, и из образовавшегося отверстия в основании куля послышался слабый голос.

— Девочки, — позвал он. — Вы где деньги прячете?

Сонька обхватила себя за левую грудь, похлопала по ней и ответила:

— По маминому совету в лифчике. А ты, Леля?

Я в отличие от подруги бюстгальтеры носила только зимой (для тепла), по этому похлопала себя по попе. И ответила:

— В заднем кармане шорт. А что?

— Я вот тоже в лифчике, — прошептала Эмма. — Но как-то боязно… Место все-таки известное… В случае чего сразу туда полезут…

— Да ладно! — беспечно махнула рукой Сонька. — Кто в пладскартных вагонах грабит, если купейные есть?

— Грабят везде, — взволнованно затараторила Эмма. — А в общих вагонах удобнее, тут запоров нет… Тем более мы к Ростову подъезжаем, а это, как известно город с дурной славой… — она еще пуще разволновалась. — Я вообще, девочки, этой остановки боюсь!

— Что так?

— А вдруг нас в заложники возьмут!

— Кто? — не поняла Сонька.

— Бэндэровцы! — свистящим шепотом проговорила Эмма.

— Ну вы даете! — засмеялась я. — Надо же такое придумать! Бэндэровцы! Скорее уж нас в Адлере в заложники возьмут, чем в Ростове!

— В Адлере? — ахнула она.