Он умрет. Умрет, как собака! И на этот раз они поменяются ролями: ВРАГ станет жертвой, а ЧЕЛОВЕК палачом!

В то же время где-то в средней полосе…

Минутная стрелка больших круглых часов на башне вокзала, дрогнув, переместилась на двенадцати. Тут же раздался басовитый бой, потом девятикратное пиканье, и напоследок (опять же девять раз!) прозвучало раскатистое «тик-так». А для тех, кто еще понял, который нынче час, гнусавый женский голос из громкоговорителя нарочито бодро провозгласил «Московское время — девять утра»

— Девять, — как-то грустно согласилась с невидимой бабенкой моя подруга Софья, сидящая рядом со мной на лавке у перрона.

— Девять, — подтвердила я.

— Через сколько наш поезд?

— Через двадцать пять минут, — буркнул я. — И перестань каждые пять секунд спрашивать об одном и том же…

— Меньше получаса осталось, — задумчиво, молвила Сонька. — А ни одна сволочь не пришла нас проводить.

Я хмуро кивнула. Это точно — ни одна сволочь. Причем, Соньке должно быть не так обидно, как мне, потому что ее не пришили провожать только две «сволочи»: сестра и очередной претендент на звание «мужчина, которого я всю жизнь ждала…», а меня… Меня прокатили сразу пять человек: квартет коллег-подружек и любимый супруг Коленька.

— А как наш поезд называется? — вновь начала приставать подруга.

— Скорый поезд номер триста сорок один Нижний Новгород-Адлер, — послушно ответила я, сделав вид, что не устала от ее беспрестанных расспросов.

Сонька опять завозилась (уж не глисты ли ей спокойно сидеть не дают?) и возбужденно спросила:

— А море очень соленое или не очень?

— Около берега очень, а дальше не очень.

— Почему у берега очень? — по-детски распахнув глаза, полюбопытствовала Сонька.