Сонька хотела еще поприставать, но увидела, как по проходу к нам чешут наши поклонники Лева с Юрой. Мы почему-то им несказанно обрадовались.

— Мальчики! — воскликнула Сонька. — Как хорошо, что вы пришли, а то мы со скуки умираем!

— Вас развеселить? — заискрил Зорин. — Тогда могу рассказать анекдот про программистов… Значит так, едет программист в машине…

— Юрасик! — перебила его моя подружка. — Ты, наверное, умеешь гадать!

— Я? — обалдел Зорин. — Почему я должен уметь?

— Ты похож на цыгана.

— Я? — переспросил он. Ни разу в жизни, наверное, ему не говорили, что он похож на цыгана, потому что он совсем не был на него похож. На хохла, на мордву, с большой натяжкой на татарина, на кого угодно, но только не на цыгана! — Почему?

— У тебя черные кудри, карие глаза и борода! К тому же ты все время поешь! А цыгане очень любят петь, как и гадать!

Я покосилась на Зоринские кудри, тут Сонька не соврала — они были и вправду черными. Насчет пения она тоже угодила в точку — Юрка мнил себя Повороти, замечу, без всякого на то основания, поэтому пел часто, громко, с чувством, но фальшиво. Цвет глаз она так же определила верно — карий. И борода наличествовала, только с ней он походил не на цыгана, а на молодого Деда Мороза, из-за своих налитых, красных, лоснящихся щек, из-за носа картошкой, толстых губ и добродушно-наивного выражения лица.

— Я не цыган, — запротестовал Юрка. — Я русский.

— Жаль, — вздохнула Сонька. — Я цыган люблю.

Зорин тут же подскочил на месте, хлопнул себя по лбу и вскричал:

— Как я мог забыть! У меня же дедушка был цыганом!

— Правда? — просияла Сонька.

— Правда. Его звали… — Зорин начал лихорадочно вспоминать цыганские имена, которые знал, чтобы присвоить вымышленному дедушке хотя бы одно. — Его звали… Будулай!

— А он гадать умел?

— А как же! И по руке, и по ноге…

— А на картах?

— И на картах, — самозабвенно врал Юрка.