— Погадай, — взмолилась Сонька.

— Я? — испугался лже-цыган.

— Ну он тебя, наверное, научил… Или нет? — Сонька недоверчиво прищурилась.

— Научил, конечно… Но это было так давно… Он умер, когда мне было пять лет… Я уж и не помню ничего… — залепетал он.

— Гадай! — скомандовала Сонька, сунув Юрке карты.

Зорин, надо отдать ему должное, не растерялся. С видом бывалой ворожеи он перетасовал колоду, дал Соньке подснять, потом раскидал карты на две кучи, перемешал, подул на них, что-то пошептал, затем, помуслякав толстый палец, выудил наугад одну, перевернул.

— Дама! — провозгласил он, показывая нам брюнетистую тетеньку на обороте. — Это подруга! То есть Леля.

— Это не Леля, Леля скорее червовая дама, — пискнула Эмма Петровна, высунувшая из-под простыни свою взлохмаченную голову. — А это Дама пик. Какая-то злодейка! Может быть, соперница.

— Тогда это точно не Леля, — уверенно произнесла Сонька, потому что за двадцать лет дружбы мы ни разу соперницами не были. Мы вообще никогда в серьез не ссорились и ничего не делили, а тем более мужиков.

— Ладно, потом посмотрим, — буркнул Зорин и выудил из кучи другую карту. — Восьмерка! Это подарок!

— Пиковая восьмерка — это слезы и печали! — поправила его Эмма. — Плохая карта, тебе бы, потомственному гадателю, надо об этом знать.

— Нет, я не понял, кто цыган вы или я? — разозлился Юрка.

— Я хоть и не цыганка, а гадать умею, — обиделась оппонентка. — Не то что ты! Шарлатан!

— Вот и гадайте тогда! А я умываю руки…

— Сначала вытащи еще три карты, а потом мой хоть ноги, — прошипела Сонька. — Ну!

Зорин побубнил немного, но все же карту вынул.

— Валет, — уже без радости сообщил он.

— Валет — это жених, — блеснул знанием Лева Блохин.

— Валет — это хлопоты, — встряла я.

— Пиковый валет, — с нажимом произнесла Эмма. — Это злой, жестокий человек!