— Ничего.

— Может показаться, что вы ничего не делаете — в смысле не выполняете полезной работы. Но если вы подумаете, то согласитесь со мной: вы собираете новые впечатления, вы собираете радостные эмоции. Постепенно их количество уменьшается, и вы отдохнувший возвращаетесь к своей работе. Так же и душа — когда ей становится невмоготу там, наверху, она, забывая обо всем, погружается в зародыш новой жизни, рождается в этом мире и живет, собирая новые впечатления и разнообразные эмоции, а потом, когда они исчерпываются, отдохнувшая, возвращается к своей работе.

— Весьма оригинальная теория. Вы знаете, я провожу такие собеседования многократно, каждый день, но такого взгляда на нашу жизнь еще не встречал. Тем не менее важный уточняющий вопрос: этот отпуск — событие повторяющееся или однократное?

— Безусловно, повторяющееся.

— Хорошо, последний вопрос. Владимир Васильевич, мне кажется, что вы не из тех, кто боится смерти. Но тем не менее вы здесь. Расскажите, что вас связывает с этой жизнью и почему вы не хотите отпускать свою душу из отпуска на работу. Согласно вашей теории.

— Силы в себе еще чувствую, не сделал многого из того, что хотелось. Когда еще пацаном был, пообещал жене будущей, что жить мы с ней будем долго и счастливо и умрем в один день. Привык обещания выполнять.

— А мне кажется, тут еще кое-что есть, не менее важное, чего вы сами не осознаете. Вы себе запланировали, Владимир Васильевич, условно говоря, семьдесят — восемьдесят лет жизни. А тут, у вас не спросясь и с вами не посоветовавшись, кто-то решил вам жизнь укоротить. И вроде умом вы понимаете, что это ваша душа рвется на свободу, а натура ваша бойцовская рвется доказать всем, кто тут Ленин и кто имеет право распоряжаться вашей жизнью. Поверьте мне на слово, неблагодарное это занятие — с душой своей бодаться. Можно огрести по-крупному. Но это уже вам решать. Так, давайте подведем итоги. Я беру вас в программу, Владимир Васильевич, если вы согласитесь, после того как я вас коротко введу в курс дела…