Подоспели другие упряжки. Воины разбили лагерь и принялись кормить собак. А Урр Мохнатый всё сидел в санях и смотрел на волшебный кристалл. Узор то загорался, то тускнел, лучи со временем сдвигались и, многократно отражаясь от зеркальных граней, слагались каждый раз по-новому. Здесь, далеко на Севере, где много месяцев в году не всходит солнце и черное небо без звезд и луны, волшебный кристалл был единственной путеводной нитью, которая давала хоть какую-то надежду на спасение, на то, что ты не заплутаешь, не затеряешься в этих бескрайних и безжизненных просторах. Вначале путь лежит на север, а потом, когда даже лучи на волшебном кристалле начнут расплываться, отряд немедленно возвращается домой. По крайней мере, должен возвращаться.

Урр спрятал волшебный кристалл, поднялся и пошел к отряду. Воины сидели у костра и ели вяленую рыбу. Они потеснились, и Урр опустился к огню.

Костер был хоть и чахлый, но светил гораздо ярче факела. И если б так светло было в берлоге морфов, то, конечно же… Нет, пусть лучше там будет темно. Да, он выполняет свой долг, Великий Винн призвал его в поход… И все-таки, бросая факел, он каждый раз спешит скорее выйти из берлоги, чтоб не видеть убитых врагов. Ведь – да простят ему боги! – Урр не палач, а воин.

Поев, Урр не остался слушать пение Гелля Рассказчика, а ушел в низкую тесную хижину, которую воины наспех сложили для него из плотных снежных плит, лег в спальный мешок и затих.

Не спалось, было страшно. Уже в который раз ему казалось, будто он когда-нибудь заснет и будет спать долго, как морф. И в этом, кстати сказать, не будет ничего удивительного. Ведь человек устроен так, что ночью он спит, а с рассветом встает.