урсы он уже проходил, а все эти классы давным-давно остались в кильватере за кормой. Однако сознавалось одно, на деле же происходило совсем обратное. И мордатые экзаменаторы бесстрастно раскладывали листочки по партам, студентики вглядывались в получаемые билеты, бледнея, закатывали глаза, строили страшные гримасы, испрашивая у собратьев шпаргалеты. Главная, кстати сказать, чушь наблюдалась именно в билетах. Георгию попались какие-то логограммы -расчерченные в клетку квадраты, заполнить которые следовало целым рядом мудреных чисел. Была и замысловата
я кривая, рассчитать которую необходимо было с помощью формулы Шредингера. Словом, голова его шла кругом, он ровным счетом ничего не понимал и не мог вспомнить, чтобы что-то подобное он когда-либо изучал. Какие-то пышнотелые девицы подсаживались к нему, сочувственно прижимались мягким боком, пытались помочь советом. Свои логограммы они уже просчитали, а вот с его заданием отчего-то начинали путаться и советы давали самые бестолковые. В результате время шло, Георгий оставался в аудитории в числе последних, а ни одна задача из билета так и не стронулась с мес
та. За широкими окнами сверкала гроза, он в смятении думал, что теперь еще вдобавок ко всему и вымокнет, возвращаясь домой, потому что опрометчиво не захватил с собой зонта. Сидящие в аудитории все чаще поглядывали на часы, и спасти буксующего студента могло только чудо -- то бишь одна из тех вещей, в которые он никогда не верил. Но сон есть сон, и стоило Георгию подумать о невозможном, как чудо свершилось. Очередная молния с треском рубанула по зданию университета, расколов как раз поперек аудитории. Ворвавшийся вихрь смешал билеты и листки с заданиями, закру