тил в пестром беспорядке. И в этот момент... Ну да! В этот самый момент он, кажется, и проснулся. Но уже не на диване, а на полу. И сумрачно было в комнате -- до того сумрачно, что первой его мыслью была мысль о грозе и выбитых пробках. Лишь минутой позже, когда Георгий вскочил на ноги, стало ясно, что комната не его и что вообще ВСЕ ВОКРУГ ИНОЕ...

Георгий отогнал от шеи радужную пену, потянулся было к графину, но передумал. Не лопнуть бы от излишеств. Все хорошо в меру. И питье, и еда, и чудеса. Атеист хренов! Ни в Бога, ни в черта, ни в кого не верил! Вот и доигрался. Забросило, как каменюгу в чужой огород, оторвав от семьи, от друзей, от работы. Впрочем, плевать на работу, но семья? У него ведь жена, сын. И если в той жизни они стали чем-то до будничности привычным, сейчас о них вспоминалось с каким-то горестным умилением. Как жить дальше? Без жены и сына? Можно ли вообще так жить?..

Георгий, крякнув, растер ладонями лицо. О семье лучше было не вспоминать. Как говорится, других забот полон рот. И думать надо не о том, как жить, а о том, как ВЫЖИТЬ. Разница, господа хорошие! И весьма существенная!

Пальцем он бездумно колупнул цемент между кафельными плитами, огладил лаковую поверхность. Ничего особенного. Обычная керамика и обычный цемент. Забелено импортной мастикой -- возможно, даже германской. Но вот город! Целый огромный город!.. Может ли быть такое, чтобы он не знал о существовании чего-то подобного на Земле? Хотя... Тот же Чернобыль оставил после себя серию аналогичных городов-призраков. Брошенные деревушки, поросшие крапивой проспекты Мира, тусклые светофоры... Только вот как связать эти гиблые места с ним, с его внезапным перемещением в прост

ранстве? Он-то каким образом очутился здесь? Или какой-то основательный кусок-кусочище выпал из его памяти?..