У половецкого стана не первый час кружили воины Кончака и Игоря. Попытки прорваться через туман к Кобяку на помощь привели к новым жертвам, и конницу отозвали.
* * *Кобяк приготовился умирать. Особенно обидно ему было делать это протрезвевшим. Он понимал, что выбраться не получится, туман не выпустит свою добычу. Понимал он и то, что помощь не придет, прорваться через ненасытное багровое кольцо не дано ничему живому. Но и добровольно прыгать в хищную муть, как уже делали слабонервные, тоже не спешил. Даже если гибель неизбежна, можно попытаться ее отсрочить.
Со стороны тумана раздавалось равномерное поскрипывание. Там явно что-то двигалось.
— Что это? — спросил Кобяк.
— Тварь… — ответил кто-то. — Вежи опрокинуть пытается.
«Опрокинуть, — пробилось через кумыс в мозгу Кобяка. — Так если туман высоко не прыгнет… Сейчас я ему такие половецкие пляски устрою», — злорадно подумал хан.
— Копья соберите! — заорал Кобяк, затем огляделся.
— Приготовились, — выдохнул хан, удобнее устраивая древко копья в ладони.
Приказ быстро разошелся по вежам. Кобяк вглядывался в темноту, пытаясь разобрать, что происходит. Скрип раздавался совсем рядом.
— Смотрите, — прошептал лучник рядом с ханом.
Закрывая слабое гнилостное свечение тумана, из темноты неспешно выступила большая темная масса.
— Спасительница наша, — рыкнул Кобяк и поднял копье.
И, не колеблясь, прыгнул вперед, на проступившую из тумана вежу. Острие копья впилось в дерево, удержав хана на шатком сооружении. Кобяк огляделся. Обычные телеги, перевязанные между собой, часть защитной стены вокруг лагеря, очевидно. За второй телегой в темноте виднелась третья, и кто знает, сколько их там было еще.