Уже перед рассветом с юга, со стороны Киева послышался гул, в котором профессиональный воин без труда узнал бы приближение большого количества конницы. На помощь вышгородским сидельцам спешила дружина Рюрика Ростиславича. Сам князь Рюрик предусмотрительно не прибыл, явно опасаясь нового поражения. Лазарь оживился, заметив во главе киевской дружины боярина Здислава Жирославича, рыжебородого толстяка, которому вес не мешал быть одним из лучших бойцов на мечах в княжестве.

Рюриковы дружинники вели в поводу заводных коней, которыми щедро поделились с воинами Лазаря. Аль-Хазред подался к воротам Вышгорода, опасаясь, как бы его не потоптали конями в горячке встречи. Так получилось, что именно араб стал единственным, кто встретил у ворот князя Давы-да Ростиславича, в окружении гридней появившегося из калитки в крепостных воротах.

— Мы победили? — спросил князь, поглаживая пальцем заспанные глаза. — Почему мне не доложили об успехе? Где Лазарь?

Разодетые гридни бросились на поиски, бесцеремонно расталкивая воинов. Тысяцкий Лазарь не замедлил появиться, успев взгромоздиться на подаренного боярином Здиславом скакуна. Говорить с князем тысяцкий тоже собирался, не слезая с седла.

— Какая победа? — недоумевал Лазарь. — Может, пока мы топтались у крепости, князь незаметно для нас разбил Кончака? Или Игоря? Там, в тумане, сотни прекрасных воинов, и они не собираются бежать.

— Так мы еще не победили? — в свою очередь удивился Давыд Ростиславич. Искусно выщипанные дугой брови князя поползли кверху. — Я так и не понял почему?..

— Скоро бой, присоединяйся, князь, — безнадежно вздыхая, сказал Лазарь.

— Я отвечаю за сохранность крепости, — важно сказал Давыд. — Долг повелевает мне остаться в стенах Вышгорода. Ступайте, я буду молиться за вас у мощей святых Бориса и Глеба. И не позорьте меня и брата Рюрика, вернитесь на сей раз с победой.