Калитка Вышгорода в очередной раз захлопнулась, Лазарь и Здислав понимающе переглянулись и занялись построением войска.

— Предупреди людей, чтобы не совались в туман, — втолковывал Лазарь боярину. — Это опасно. Туман — это смерть!

Боярин Здислав ничего не понимал, но верил Лазарю на слово.

— Лукоморцы Кобяка уничтожены, — продолжал тысяцкий. — Но у князя Игоря и Кончака под рукой еще сотен десять. Наш успех — во внезапности. Удара они не ждут, можно попытаться прижать их к озеру, расколоть и разбить по частям.

Боярин Здислав понимающе кивал, не открывая рта. Чего зря напрягать челюсти, когда все и так ясно?

Тысяцкий Лазарь забрал с собой сотню всадников. Они должны были стать загонщиками, отжать Кончака с Игорем к озеру, видневшемуся у горизонта с земляного вала. В случае успеха боярин Здислав рассчитывал обрушить на врага оставшиеся три сотни бойцов.

Наступление началось на рассвете. Князь Давыд сверху, со стенного забрала, видел, как в утренней дымке, брезгливо отделявшейся от колдовского тумана, пошли в бой всадники Лазаря. Конница шла в молчании, даже конского ржания не было слышно, только звон оружия да удары копыт по выжженной земле выдавали атакующих.

Кончак не поверил своим глазам. Сотня всадников галопом приближалась к месту, где через туман перебегали по повозкам последние из лукоморцев Кобяка. Щиты приближавшихся воинов не вызывали сомнений в принадлежности конницы — на них был нарисован похожий на трезубую острогу стилизованный коршун Мономашичей.

Одновременно с Кончаком опасность заметил князь Игорь. Зазвучали приказы, и вот уже половецкие катафракты и северские гридни приняли на себя удар.

Тяжеловооруженные половцы подняли на копья первых нападающих, даже не шелохнувшись. Одетые в легкие доспехи северцы мечами рубили киевлян по флангам. Все новые участники схватки, вводимые в бой Игорем, теснили киевскую сотню обратно к Вышгороду. Половцы выбивали задние ряды нападавших из мощных луков. Атака Лазаря захлебывалась. Ломались пропитавшиеся кровью древки копий, вылетали из кольчужных рукавиц залитые кровью рукояти мечей и сабель, кровь была на доспехах, седлах. Кровь была везде.