– Простите, мисс Варшавски, я достаточно знаю Стефана, чтобы понять, что он шутит, но, боюсь, я не понял, в чем соль шутки.

Я – частный детектив, – пояснила я.

Пелли поднял брови:

– И вы будете заниматься нашими поддельными акциями? Я покачала головой.

– У меня нет средств, чтобы соперничать с ФБР в делах такого рода. Но я все-таки племянница Розы Вигнелли, а она хочет иметь на своей стороне кого-нибудь из родственников, пока будет вестись расследование. Масса людей годами имела доступ к этому сейфу. Я просто напомню об этом Дереку Хэтфилду, если он начнет наседать на Розу.

Пелли опять улыбнулся:

– Миссис Вигнелли не производит впечатление женщины, которой нужна защита.

Я ухмыльнулась:

– Совершенно верно, отец Пелли. Но я не перестаю напоминать себе, что она постарела, что естественно для любого человеческого существа. И во всяком случае, она, кажется, немного напугана и удручена тем, что не сможет здесь больше работать.

Я откусила от сандвича: «крафт америкэн» после «стилтона» и «бри» – мой любимый сорт сыра.

– Надеюсь, она знает, что Августин и я тоже не имеем доступа к финансам монастыря до тех пор, пока дело не прояснится. Ее участь нисколько не отличается от нашей, – произнес Яблонски.

– А не мог бы кто-нибудь из вас позвонить ей? – спросила я. – Она почувствовала бы себя лучше. Думаю, вы знаете ее, достаточно хорошо и понимаете, что друзей у нее немного. Большую часть своей жизни она посвятила этому монастырю.

– Верно, – согласился Пелли. – Я не подумал, что рядом с ней один только сын. Она никогда не упоминала о вас, мисс Варшавски. Как и о других польских родственниках.

– Моя мать была дочерью ее брата, она вышла замуж за чикагского полицейского по фамилии Варшавски. Я всегда плохо разбиралась в родственных связях. Но разве то, что я наполовину полька, должно означать, что у нее есть польские родственники? Вы ведь не думаете, что я прикинулась племянницей Розы, чтобы проникнуть в монастырь?