– Уважаемые джентльмены, – вскричал он, близоруко глядя на нас сквозь круглые очки, – прошу вас, примите мои уверения в том, что только безотлагательные обстоятельства заставили меня нарушить ваше уединение!

– Входите, входите, – добродушно сказал Шерлок Холмс, указывая гостю на плетеное кресло перед незажженным камином. – Я сыщик-консультант, и потому мое уединение столь же мало значит, как и уединение врача.

Едва священник уселся, как тотчас же произнес те необыкновенные слова, с которых я начал свой рассказ.

– Эта смерть – наказание Божье, – повторил Шерлок Холмс. Хотя он говорил приглушенным тоном, мне показалось, что в его голосе прозвучала некоторая дрожь. – Но если это так, то дело это относится скорее к вашей компетенции, нежели к моей.

– Прошу прощения, – поспешно проговорил священник. – Возможно, я был слишком категоричен и даже непочтителен. Но вы должны понять, что это ужасное происшествие, это… – Он подался вперед и почти перешел на шепот: – Мистер Холмс, это тяжкое преступление: хладнокровное, преднамеренное преступление!

– Поверьте мне, сэр, я весь внимание.

– Мистер Джон Трелони – мы называли его сквайр Трелони – был самым богатым землевладельцем на мили вокруг. Четыре дня назад, когда до его семидесятилетия оставалось только три месяца, он умер в своей постели.

– Гм! Это не такой уж редкий случай.

– Нет, сэр. Но послушайте! – вскричал священник, подняв длинный указательный палец, кончик которого был чем-то запачкан. – Джон Трелони был здоровым и энергичным мужчиной, никакими органическими болезнями не страдал и по меньшей мере еще дюжину лет мог бы заниматься земными делами. Доктор Пол Гриффин, наш местный практикующий врач и, между прочим, мой племянник, наотрез отказался выписать свидетельство о смерти. Еще предстояло произвести такую страшную вещь, как вскрытие.

Холмс, не успевший снять свой халат мышиного цвета, полулежал в своем кресле. При этих словах он приоткрыл глаза.