— Извини, — пробормотал он.

А когда Жанна повторила свою просьбу, он уже не смог ей отказать.

На следующий вечер они сидели в офисе Гончих. На столе лежали досье на убитых вампиров, заключения экспертизы, опросы свидетелей. А Вацлав видел только темную родинку в расстегнутом воротничке ее черной рубашки и тонкие пальцы, скользящие по листам бумаги, как когда-то скользили по его телу… Больше не было смысла утаивать ту страничку ее памяти, которая запечатлела их первую встречу, связанную с гибелью Софии, и он позволил ей вспомнить. Глаза Жанны широко раскрылись, а потом она скривилась — вспомнив, как он заставил ее пить кровь того мальчишки, и взглянула на него так, что он почувствовал себя последним мерзавцем. Но кое-что он от нее утаил — их неистовые поцелуи в подъезде. Показалось неуместным напоминать о них сейчас, когда она оплакивала смерть Глеба.

Пока Жанна изучала документы, Вацлав читал ее мысли — желание понять, что она думает о нем, оказалось куда сильнее чувства стыда. Читал и мрачнел с каждой минутой — все ее мысли занимал убитый Глеб, все ее стремления сводились к поиску убийцы.

— А почему бы тебе просто не почитать мысли всех вампиров? — вдруг предложила она. — Убийца-то непременно проявит себя. А телепатия поточнее детектора лжи будет.

— Думаешь, это так просто? — огрызнулся он, застигнутый врасплох. Если бы Жанна только знала, чем он занимался все это время! — Что ж, попробуй! Никто из вампиров не откроет своих мыслей Гончим — нас все боятся.

«Я же открыла», — подумала она.

— Ты еще не научилась закрываться, — усмехнулся он, отвечая на ее немой вопрос, и осекся, поняв, что выдал себя с головой.