Но Жанна, казалось, не обратила на это внимания, выдав ему индульгенцию на чтение мыслей по праву старшинства и опыта.

— А если подключить старейшин? — пытливо уточнила она. — Им же все доверяют?

— Если бы все было так легко, мы бы тут сейчас не сидели, — буркнул он. — Нельзя так просто копаться в чужих мыслях.

«В моих почему-то все копаются», — мысленно возмутилась она.

— Жанна, — вздохнул он, — я тебе уже объяснил, почему так с тобой происходит. Ты научишься, и это пройдет. В остальном же мы можем общаться между собой телепатически. Но только при обоюдном желании.

Намека в его словах она не уловила, вновь переведя разговор к расследованию. Пытка ее присутствием становилась невыносимой, и он бросил многозначительный взгляд на часы.

— Поняла, — Жанна скорчила досадливую гримаску. — Тебе пора на охоту.

— Почему сразу на охоту? — возразил он, поднимаясь с места. — Может, на прогулку?

Второй намек тоже выстрелил вхолостую.

— Не завидую тому, кто попадется тебе на пути, — заметила она, сосредоточенно складывая в cумку копии документов.

Пока отвозил ее домой, дважды чуть не попал в аварию. То на родинку засмотрелся, то Жанна случайно задела его рукой, вызывая в памяти солнечное затмение их первой встречи, о которой она сама помнила только то, что он разрешил ей вспомнить.

Когда срочно потребовалось лететь в Таиланд, где обнаружилась Серебряная Слеза, оставить Жанну в Москве было выше его сил. Над ней по-прежнему висела угроза нападения, и что-то подсказывало: он должен взять ее с собой.

Зачем — он понял на месте. Когда после драки с головорезами Жана, напавшими на них в отеле, ворвался в комнату Жанны и обнаружил там двоих убитых.

— А ты можешь стать неплохой Гончей, — сказал он тогда. И тотчас же пожалел об этом, увидев, как помертвело ее лицо.