-- Нет, нет и нет! -- отрезал я. -- И речи быть не может! Да вы в своем уме или спятили? Какая может быть планета? Дурдом какой-то! В конце концов, у меня жена, сын, квартира, работа, так сказать, любимая. Да меня просто уволят, если я недельку, как вы говорите, буду где-то там летать. Нет! Я выражаю категорический протест!

-- Устал я от вас, -- печально произнес пришелец и сел на поваленный березовый ствол. -- Неужели у вас нет ни капли любопытства? Ведь земляне так любознательны. А по поводу неприятностей дома и на работе можете не беспокоиться: устрою все в лучшем виде.

-- Да уж вы устроите! -- огрызнулся я.

-- Клянусь! -- горячо воскликнул он. -- Никто ничего не узнает. Да в наши планы и не входит рассекречивание своей деятельности именно сейчас. Вы -- единственный человек, которому мы решили довериться. А вы ломаетесь, словно красна девица. Полетели, а?

Я отрицательно замотал головой, хотя и без прежней решительности. Палатка, рюкзак, рыболовные снасти были уложены и в ожидании сгрудились у потухшего костра.

-- Николай Николаевич! Соглашайтесь! -- умолял командир звездолета. -- Не пожалеете.

Моя замечательная, вновь обретенная лысина покрылась капельками пота от напряженной работы мысли. Я нервно ходил у самой кромки воды и не знал, как отделаться от этого типа. Лететь я никуда не хотел. Внезапно я остановился и сел рядом с ним.

-- Да поймите, наконец, гражданин гуманоид, -- произнес я, оправдываясь, -- не для меня все это. Вот лет этак двадцать назад я бы вас и сам отсюда не выпустил, если бы вы отказались взять меня с собой. А сейчас... Слишком я привык к спокойной, размеренной жизни.

-- К прозябанию, -- уточнил пришелец, вздохнув.

-- Да ну вас!

-- А как же иначе? Прозябание и есть. С работы -- домой, из дома -- на работу. Замкнутый круг, и нет из него выхода. Единственное, на что способны, -- раз в неделю на рыбалку съездить. Но чтобы дальше -ни-ни! Вы где-нибудь, кроме Москвы, бывали?