– Конан! Конан, спаси меня!

Руки мужа нежно сжали хрупкие плечи королевы, приподняли ее голову, откинули спутанные пряди волос. За его спиной вдруг приглушенно вскрикнул лекарь:

– О Боги! Что это?!

Белую шею Зенобии охватывал узкий багровый рубец, похожий на след от ошейника. Конан осторожно прикоснулся к нему кончиками пальцев, и королева откинула голову, застонав от пронзительной боли, мгновенно вызвавшей из глубин памяти грозное имя – страх и муку ее ночных видений:

– Рагон Сатх… Рагон Сатх…- со стоном прошептала она.

Дамунк эхом повторил:

– Рагон Сатх… Рагон Сатх… Я встречал это имя в древних колдовских книгах… Это страшный маг, убивающий во сне. Ему что-то надо от людей, и люди погибают, выполняя его волю…

– Клянусь Кромом, королеву я ему не отдам! Не бойся, я здесь, с тобой!- Конан ласково гладил лоб, волосы, руки прекрасной Зенобии, пока она наконец не уснула спокойным сном.

Служанки и маленькая Имма остались около нее, готовые в любой момент вырвать королеву из когтей ужаса, а Дамунк повел Конана в свое хранилище, где на полках стояли древние колдовские книги, а на столах грудами лежали свитки с рецептами снадобий и заклинаниями. Здесь, в полутемной комнате, пропахшей пылью и травами, отгоняющими мышей, среди трактатов, таивших в себе смерть и исцеление, король Конан сел напротив лекаря, и Дамунк, сняв с полки тяжелую толстую книгу в кожаном переплете с серебряными застежками, стал листать пожелтевшие страницы. Король долго ждал и, в конце концов, потеряв терпение, спросил:

– Ну, ты нашел что-нибудь про это отродье Нергала?! Что скажешь об этом Рагоне Сатхе?!

– Имя Рагон Сатх на древнем стигийском наречии означает «Плененный Вечностью». Здесь, в этой старой книге, написано, что он своими злодеяниями прогневил и богов, и демонов.