– Так что же, боги и демоны не могли его просто уничтожить?! Почему он еще жив и продолжает творить зло?

– Нам, людям, не всегда дано понять, чего хотят боги… Возможно, смерть была бы ему слишком легкой карой.

– Слишком легкой! Что может быть хуже смерти?!

– А ты, король, что бы выбрал – смерть или нескончаемую пытку одиночеством? Заточение, когда ты наедине с собой – сто, тысячу, две тысячи лет, и убежать невозможно?

Король помолчал, представив себя на месте мага, и нехотя ответил:

– Ты прав, Дамунк, я бы выбрал смерть… Но что ему надо от людей?!

– Ему было обещано освобождение, если смертный сделает для него то, что может свершить лишь колдун. Сомнительная надежда. Вот он и терзает людей, посылая их на смерть.

– И что же, теперь он хочет этого от Зенобии? От слабой женщины?

– Мы не знаем, что ему надо. Может, и женщине это под силу, а может, тут кроется что-то другое. В книге ничего больше не написано, кроме того, что Рагон Сатх властен над людьми, только ночью, во сне…

Королева… Конан сжал кулаки, приходя в ярость от невозможности оградить ее от чуждой воли. Древние книги, которые просматривал Дамунк, не содержали никаких заклинаний или снадобий, способных помочь в данном случае и отогнать колдовство. Кресло, на котором сидел король, полетело в сторону, на пол посыпались потревоженные свитки, раздался грохот захлопнувшейся двери, и Дамунк остался один, подбирая с пола свои сокровища.

К тому времени, как Конан вернулся в спальню Зенобии, она уже проснулась и, приподнявшись на смятых подушках, с изумлением оглядывалась по сторонам. Конан вошел, кивком головы отослал служанок, велел Имме принести вина и сел рядом с королевой.

Ярко-красный рубец на шее, который утром так испугал Дамунка, сейчас побледнел и еле заметной розовой полосой выделялся на белой коже.