- Застряла, - сказал сэр Бэзил.

Мужчина зашел за статую, со стороны женского туловища, и взялся за ее шею. Потом, словно отчаявшись, дернул несколько раз, и в солнечной тишине прозвучал голос женщины, вскрикнувший от боли и страха.

Уголком глаза я видел, что сэр Бэзил понимающе кивнул:

- Однажды я сунул руку в горшок с вареньем и не мог вытащить.

Мужчина отошел и молча, сердитый и угрюмый, стоял, уперев кулаки в бедра. Женщина, продолжая стоять в неудобной позе, обращалась к нему, вернее, кричала на него, и, хотя туловище ее было зажато крепко, ноги оставались свободны, и она топала и дрыгала ими вовсю.

- Я тогда разбил горшок молотком, а матери сказал, что он случайно упал у меня с полки.

Он успокоился и расслабил мышцы лица, но голос оставался странно безжизненным.

- Наверное, надо подойти посмотреть, нельзя ли там помочь чем-нибудь.

- Я тоже так думаю.

Прежде чем встать, он закурил сигарету и аккуратно положил горелую спичку в коробок.

- Прошу прощения, - сказал он. - Хотите?

- Да.

Он церемонно открыл передо мной портсигар, дал мне прикурить, спрятал горелую спичку в коробок. Потом мы встали и не спеша пошли по травянистому склону вниз.

Мы вышли через проход в зеленой тисовой изгороди, для них - совершенно неожиданно.

- Что происходит? - спросил сэр Бэзил. Он говорил чрезвычайно тихо, с такой тихой угрозой, какой, очевидно, леди Тертон никогда не слышала в его голосе.

- Засунула вот голову и не может обратно вытащить, - ответил майор Хэддок. - Для смеха.

- Для... чего? - переспросил сэр Бэзил.

- Бэзил! - закричала леди Тертон. - Что же ты стоишь, как болван! Сделай что-нибудь, если можешь!

- Придется эту деревяшку сломать, - сказал майор.

На его седом усе осталось красное пятнышко, и, как лишний мазок убивает картину, предательское пятно разрушило его мужественный облик. Он был смешон.