- А ленч с новыми окружными судьями, которых вы назначили в северные земли?
- И о них забыл!
- А послеполуденную встречу с комитетом по ирригации, для обсуждения начала работ в Восточных Пустошах?
- Об этом-то я помнил.
- Хорошо. А о встрече с работниками кухни для обсуждения регулярной пропажи припасов из погреба? Боюсь, что масштабы краж все увеличиваются.
Бей недовольно нахмурился:
- Дьявольщина, почему ты на сегодня столько всего назначил?
- Это не я назначил. Это вы назначили. Сейчас первый день недели, и вам всегда нравится начинать неделю с того, чтобы воткнуть в нее как можно больше дел. - Абернети промокнул губы платком. - Планируете слишком много. Я вас уже об этом предупреждал.
- Спасибо, что напомнил. - Бен взял тарелку и начал наполнять ее едой. Хлеб с вареньем, яичница, фрукты... - Ну, мы займемся делами - ничего не упустим. Времени предостаточно. - Он поставил перед собой тарелку, мысленно переключившись на те проблемы, о которых ему напомнил Абернети. Почему, ради всего святого, кому-то могло понадобиться красть еду из погреба? Можно подумать, что существует нехватка продуктов. - Если через несколько минут Ивица не спустится, я схожу и приведу ее. А Сапожок может вызвать советника, где бы он ни был...
И тут в дальнем конце коридора, который шел от нижнего входа у крепостных ворот, распахнулась дверь и появился советник Тьюс.
- Это - последняя капля, просто последняя! - яростно провозгласил он.
Не останавливаясь, он прошел к столу, что-то бормоча с таким возмущением, что все собравшиеся изумленно на него уставились. Придворный волшебник был облачен в серые одежды своей гильдии, расшитые яркими заплатами, подпоясанный алым поясом: оборванная фигура-чучело, высокая и худая. Сплошные палки и разлетающиеся клочья шевелюры и бороды. Было сразу видно, что он мог бы одеться получше и привести себя в порядок - как минимум приобрести новое одеяние и подстричь волосы вокруг ушей, что нередко пытался подсказать ему Бен, - но советник не видел смысла менять то, что его устраивало, и не внимал подсказкам. Он был человеком мягким и добрым и редко злился, так что странно было видеть его в таком возбуждении.