Мгновенная боль - и все кончено. Они хотят заклеймить меня позором, мой дорогой, но я приму это как венец чести, ведь я принимаю его благодаря тебе. От этих слов кровь заледенела у меня в жилах. Все превратности моей судьбы были ничто по сравнению с этой ужасной тенью, которая вдруг омрачила мою душу. - Лючия! Лючия! - воскликнул я. - Сжалься, скажи мне, что задумали эти душегубы! Скажи же, Лючия! Скажи! - Нет, Этьен, не скажу, потому что тебе это причинит гораздо большую боль, чем мне. Ну, ладно, ладно, скажу, а то ты бог весть что подумаешь. Старый судья приказал отрезать мне ухо, чтобы навеки заклеймить за любовь к французу. Ее ухо! Крошечное, милое ушко, которое я так часто целовал. Я по очереди коснулся бархатистых раковинок и убедился, что кощунство еще не совершено. Только через мой труп они это сделают. Я поклялся в этом перед ней сквозь стиснутые зубы. - Не беспокойся, Этьен. Но все же я рада, что ты беспокоишься обо мне. - Эти дьяволы не тронут тебя! - Есть еще надежда, Этьен. Он молчал во время суда, но, может быть, просил о милосердии, когда меня увели. - Да, просил. Я сам слышал. - И, может быть, сердца их смягчились. Я знал, что это не так, но как было сказать ей? Однако напрасно старался я скрыть правду, - с женской проницательностью она прочла мои мысли. - Ну, конечно, они не стали его и слушать! Мой дорогой, говори прямо, не бойся. Увидишь, что я достойна любви такого героя, как ты. Где Лоренцо? - Он ушел из залы. - Может быть, он вообще покинул этот дом? - Кажется, да. - Значит, он предоставил меня моей судьбе. Ой, Этьен, они уже идут! Я услышал в отдалении роковые шаги и позвякивание ключей. Зачем они шли сюда теперь, когда некого было уже тащить на суд? Им оставалось сделать только одно: привести в исполнение приговор над моей возлюбленной. Я встал между ней и дверью, готовый драться, как лев. Я решил, что разнесу весь дом, но не дам к ней прикоснуться. - Уходи! Уходи, Этьен! - вскричала она. - Они убьют тебя.