Но он не увидит. Они все едут. Пришлось притормозить, потому что на шоссе была авария, восемнадцатиколесную платформу, забитую перевозимыми на бойню лошадями, занесло на мокром асфальте и влепило в припаркованный не по правилам бьюик. Кювет и поле за шоссе покрыты телами лошадей с темной и блестящей от дождя шерстью, лошадей мертвых и все еще живых. Шоссе перекрыли, повсюду бегают полицейские в непромокаемых пелеринах, с фонарями и коротковолновыми рациями. Проблесковые маячки стоящей в придорожной глине кареты скорой помощи светятся желтым и красным; к счастью, кареты скорой помощи каравана никаких отличительных знаков не имеют, потому-то их никто и не задерживает для предоставления немедленной помощи. Гроза практически закончилась, громы и молнии уже не бьют, тем не менее, снаружи доносится то один, то пара выстрелов — это те люди, те люди, словно тени на дожде, шагающие в грязи и крови и добивающие умирающих животных. Эти звуки Пуньо слышит, хотя и не понимает, что они означают. Но догадывается. В это мгновение в его догадках существует целый мир. Пуньо всегда жил среди тайн.

ТАЙНА

Он выглядел словно огненный ангел. Ты увидал его из окна туалета, как он бежит через парк, в сторону внешней ограды и замкнутой ею запретной зоны, а блеск, бьющий от его снежно-белых крыльев, творит в ночной чаще высоких деревьев быстро проплывающие по фону, глубокие тени.

Это был всего лишь первый месяц твоего пребывания в Школе; ты до сих пор считал ее какой-то современной, прогрессивной версией исправительного заведения. Посреди ночи тебя разбудил плач Рика; ты отругал его и отправился отлить. А там, под окном сортира происходила охота на горящего ангела.

Только ты тут же сориентировался, что никакой это не ангел. Он был намного ниже тех мужчин в мундирах, которые за ним гнались. Это был ребенок. Ты прижал лицо к грубо зарешеченному снаружи, ледово холодному окну. Но не мог быть он и ребенком. Он лопотал этими своими крыльями и светился, и бежал как-то совершенно не по-детски, не по-человечески. Один и второй раз ты заметил бледный овал его лица. Это даже и не лицо было. Что-то сжалось у тебя в желудке. Не страх, нечто более тонкое, что гораздо сложнее описать.