Коринфская невеста, Ингу сразу прозвали так за странную смесь стеснительности и нежности, была погружена в себя. Тихий ребенок. Она не привлекала, как Пат, но с нею хотелось поговорить. О чем? Кто знает? Она нежно хлопала ресницами, а Пат завоевывала. На хлопанье ресниц сразу купился Дэйв Килби. Может потому, что Инга первому ему улыбнулась. Наверное, Пат, с удовольствием выставила бы Коринфскую невесту из «Брэйн старз», но это было невозможно, поэтому она просто перестала замечать невольную соперницу. «Жалко мучить мне тебя, но, ах… – это ведь было написано как раз про Коринфскую невесту, – моего когда коснешься тела, неземной тебя охватит страх…»

Странно, но я тогда действительно не знал, чем на самом деле заканчивается Баллада о Коринфской невесте.

А Патриция Хольт никому ничего не подсказывала.

Широкобедрая, хотя мы были детьми. Яркая, как ее вечно цветущий штат.

…Дверь растворилась.

– Наши будущие Леонардо!

Но на Леонардо больше походил сам доктор Гренвилл.

С ним вошел невысокий смуглый человек, пронзительно глянувший на нас из-под раскосых по-восточному век. Ничего особенного. Похож на преуспевающего латиноса. Мы ведь еще не знали, что на карманные расходы этот человек может выделить сумму, равную годовому доходу Нигерии.

– Сидней Маури Джинтано, – повел рукой доктор Гренвилл. – Основатель и попечитель школы «Брэйн старз». Он хочет поговорить с вами.

И ободряюще подмигнув, вышел.

Прислонившись к косяку дверей Сидней Маури с минуту внимательно рассматривал нас, потом хитро прищурился и подошел к столу:

– Давайте все сюда!

Мы нехотя сгрудились у стола.

– Сколько тебе лет? – мистер Джинтано ткнул пальцем в тщедушного очкарика.

– Восемь.

– Как тебя зовут?

– Дон Реви.

– Хорошее имя. И взгляд у тебя внимательный. Что ты можешь сказать обо мне, Дон?