— Похоже, главное здание может разъехаться по швам в любую минуту, — изрек Видж. — Оранжевая бригада, держитесь от этой штуковины на расстоянии не меньше полквартала. Мало ли что там взбредет ему в голову; а глушить не хочется — уйдет не меньше трех дней, чтобы потом завести и наладить. — Виджа ничуть не тревожило, что они работают с дройдами старого образца, которые к тому же в любой момент могут выйти из-под контроля — ведь, ясное дело, только с их помощью можно в разумные сроки разобрать весь этот бардак.

— Заметано, командир, — откликнулся бригадир Оранжевый. — Да только посмотришь, как эти штуковины вкалывают, — не по себе делается. Дикари они, конечно, и перебежчики, но так и тянет им подсобить — хоть, конечно, они и шкурой потолще, и попроворней нашего брата.

Оперативный канал снова забалагурил десятками голосов — бригадир скомандовал выходить из укрытия.

Видж улыбнулся. Хотя он, как Ландо-калриссит и Хэн Соло, был удостоен звания генерала, Видж до сих пор чувствовал себя одним из этих парней. В душе он оставался пилотом-штурмовиком — тут уж он ничего не мог поделать. Последние четыре месяца он провел в космосе с командой, занимаясь буксировкой разбитых истребителей на более высокие орбиты, где они могли крутиться сколько душе угодно, не рискуя врезаться в проходящие мимо транспортные корабли. Основное внимание уделялось судам с уцелевшими после взрыва реакторами — тем, что имели реальный шанс сработать ядерной миной на трансорбитальных линиях.

Последний месяц Виджу, несмотря на все его пристрастие к небесам, пришлось провести на грешной земле, присматривая за двумя без малого сотнями отчаянных ребят-подрывников, да вдобавок за четырьмя строительными дройдами, которые прогрызались сквозь развалины этого сектора Старого Города, залечивая боевые шрамы последней войны против Империи.

Естественно, в недрах компьютерной памяти каждого из суперроботов был заложен общий план строительства со всеми геологическими, архитектурными и прочими разработками. Так они и восстанавливали Старый Город — красу и гордость бывшей Имперской Столицы; и впереди выступали четыре дройда-исполина — они перетряхивали развалины, оставляя и достраивая уцелевшее и растирая в порошок то, чему не осталось места в новых планах.