Марина достала с полки свое сокровище и тут же ей захотелось сесть на пол и заплакать. О, ужас! Нежную трикотажную вещицу, похоже, выстирали и отжали в стиральной машине, при этом особо не церемонясь. Она была растянута поперек, отчего стала вдвое шире и соответственно короче. Кружево обросло бахромой из вылезших ниток, а одна из лямок была вообще полуоторвана.

Но плакать было некогда: пора выходить, на работу опаздывать нельзя. Одеть пришлось одну из старинных комбинаций, лежащих тут же в аккуратной стопке. (Интересно, почему же они не пострадали при стирке и вообще, тетушка всегда так бережлива к вещам – пронеслась мысль у девушки).

Весь день она работала как автомат: приносила, уносила книги, что-то писала в формулярах, что-то говорила. Никаких мыслей в голове не было, точнее, была одна: забиться в темный угол и побыть там, хотя бы несколько минут.

Наконец-то обеденный перерыв. Можно посидеть в закутке за шкафом и попить чаю с бутербродами. Вообще-то, коллектив библиотеки почти в полном составе ходил обедать в кафетерий, располагавшийся в доме напротив, но Марина никогда не ходила со всеми, да и, по правде говоря, ее с собой и не звали.

Она уже начала потихоньку успокаиваться, когда услышала разговор Полины Ивановны с одним из читателей.

– Я заказывал литературу, девушка сказала, что сегодня все будет готово.

– Какая девушка? У нас их много.

– Ну, такая полноватая, с кичкой на голове и в таком антикварном платье с оборками.

– А, это Марина, подождите десять минут, после обеденного перерыва она выдаст вам литературу.

Как она дожила до конца рабочего дня, Марина не помнила – все вокруг было в тумане и как будто к ней не относилось. Даже то, что Алексей зашел в конце дня в читальный зал и вышел оттуда с Вероничкой, оставило ее совершенно равнодушной.