— Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную, — сказал Сын Божий.

Однако в этот момент Камню было совсем не до вечной жизни. Спасение той жизни, которая была у него в этом мире, внезапно показалось ему куда более важной задачей. Он подтолкнул своего вождя, и предводитель повстанцев неохотно двинулся с места. Но было уже поздно. Западные разведчики зашли горцам в тыл, и кольцо окружения окончательно сомкнулось.

— Ну вот, теперь у нас полно этих вонючих пленных, — сказал Квинт.

Именно так дела и обстояли, причем в буквальном смысле. Огромная толпа взятых воинами в плен повстанцев действительно воняла — и не только потому, что пленные давно уже не мылись. У охватившего их страха также был свой собственный запах — отвратительный, пахучий смрад, то и дело забирающийся в ноздри к победителям.

Марк посмотрел на исхудавших, грязных узников. Они были настолько измождены и унылы, что он вполне мог бы их пожалеть… если б они не пытались изо всех сил убить его друзей, да и его тоже — до того самого момента, когда они бросили оружие и стали кричать "Друг!" на всех известных им языках. Однако в тот момент никаких дружеских чувств он к ним не испытывал. Как и его товарищи. Далеко не все местные разбойники, пытавшиеся сдаться, смогли это намерение осуществить.

Квинт достал какой-то список.

— Нам нужно разобраться с тринадцатью главарями — установить, живы они или мертвы, — сказал он. — За каждого из них полагается большая награда, а за вождя повстанцев — в двойном размере. Если немного повезет, то кто-нибудь из вас ее заработает.

— А как же мы отличим этих ублюдков от остальных? — спросил Марк. — По мне, так все эти несчастные заросшие уроды выглядят одинаково.