— Эли, Эли! лама савахфани? — закричал он. — Отче мой, Отче мой! для чего ты меня оставил?

Как бы для того, чтобы дать на этот вопрос нечто вроде ответа — или же для того, чтобы довести до конца разгром и уничтожение тех, кого Сын Божий вел за собой — мобильные отряды атаковали повстанцев с обоих флангов. После этого никто из горцев — даже самые упрямые фанатики — уже не мог не понять всего ужаса создавшегося положения. Повстанцы повернули к врагу спины и бросились бежать.

Увы, им следовало принять это решение гораздо раньше. Теперь они уже были практически окружены воинами Запада. Всадники рубили горцев мечами. Лучники жалили их стрелами. Дальнобойные орудия продолжали убивать их с большого расстояния. А пехотинцы, которые продолжали продвигаться вперед, рубили своими мечами повстанцев на куски — подобно тому как мясник разделывает мясную тушу.

Впрочем, то и дело отдельным горцам — и даже группам горцев — удавалось оторваться от врага. Они бежали. Чтобы бежать быстрее, они бросали на ходу оружие, шлемы и щиты. Двое из бегущих увидели на склоне горы Камня и Сына Божиего.

— Бегите! — закричали они. — Бегите от будущего гнева!

— Нам действительно следует бежать, — сказал Камень, дергая вождя повстанцев за руку. — Если нас поймают… — Он вздрогнул. — Если нас поймают, то по головке уж точно не погладят.

— Тогда будут предавать нас на мучения и убивать нас, — грустно согласился Сын Божий. — И мы будем ненавидимы всеми народами за имя мое.

— Даже если я умру вместе с тобой, я не отрекусь от тебя, — горячо сказал Камень.

— Или думаешь, что я не могу теперь умолить Отца моего, и он представит мне более, нежели двенадцать легионов ангелов? — спросил вождь.

— Легионы-то я вижу, — сказал Камень. — Да только вот они западные, и если мы не убежим, то они нас схватят. — Мобильные отряды противника были уже совсем близко. Приближались и наводящие ужас вражеские пехотинцы. Камень снова вздрогнул. — Они просто обязаны нас схватить, если мы не убежим.