Ты ничем не отличаешься от других редких странников; встречающимся тебе на пути людям все равно, кто ты, но они всегда готовы и выслушать, и рассказать о себе. Под ясным звездным небом или под закопченными сводами придорожного трактира всегда можно услышать множество странных и трагичных историй. На тебя же никогда не обратят внимания больше, чем ты сам того захочешь… Потом кто-нибудь все равно заметит, что ты – Человек, тогда все почтительно замолкнут и разойдутся, а ты останешься сидеть один, угрюмый, помнящий былое великолепие, несущий гордую славу Людей Земли… Слишком тяжела эта ноша, трудно жить и помнить, что впереди вечность: бесконечная череда пустых лет, и только потом смерть – глупая, по собственной неосторожности, или подлая, от чьей-нибудь руки. Да, единственное, что еще может случиться, – это твоя смерть… А утром неяркое солнце разгонит ночные думы, и ты опять поскачешь по какому-нибудь выдуманному делу, проклиная себя за то, что дал волю чувствам.

Итак, за одиннадцать дней я проехал весь Золотой тракт, идущий вдоль низкого берега Местали почти через всю страну. В Местальгоре царил порядок: многочисленные войска патрулировали границы, в городах и на полях кипела работа, страна торговала, служила, осваивала новые земли и плела заговоры. Несколько раз мне встречались едущие на встречу вооруженные отряды, которые иногда меня останавливали и расспрашивали о цели путешествия. Мне пришлось скрывать, откуда я еду – золотые рудники много раз пытались взять под жесткий контроль, но каждый раз возмущенные обилием войск у своей границы кочевники из Дахета брались за оружие и навязывали местальгорцам очередную пограничную войну, бесконечную и изматывающую. И только около пятнадцати лет назад, при отце нынешнего Короля, с варварами был заключен договор, согласно которому на границе появилась обширная демилитаризованная зона. Рудники тоже попали в нее, и поэтому нарушителей государственной монополии на добычу золота ловили на тракте, причем патрульные были весьма жестоки и пойманных с поличным вешали…