Стыдно, да и для дела вредно. Потому и держался Олег на вторых ролях, Рощину поддакивая, понимал: округа — Игорька вотчина. Вперед него не лез, не выпендривался… Только, хорошо зная приятеля, сел в коляску — при рискованной манере рощинской езды с заднего-то сиденья враз улетишь в какую-нибудь канаву. И даже — вместе с сиденьем. В этом смысле в коляске было безопасней. Однако и выпрыгнуть, если что, трудновато. Ну, о плохом Олег Иваныч не думал — доверял Рощину, а тот и рад — мчался даже быстрей, чем всегда, хотя, казалось бы, куда уж быстрее…

Выскочив на грунтовку, резко прибавили скорость, убористо вписываясь в поворот. Свет фары отразился от чего-то блестящего, оранжевого… Отражатели? Точно.

Рощин тормознул. Подобрался осторожненько задним ходом…

Велосипед!

Валяется себе в кустах. Обычная «Десна», черт знает какого года выпуска, с черной рамой и блестящими крыльями. Спицы на колесах украшены узором из тонкой золотистой проволоки и тремя круглыми оранжевыми катафотами. Они-то и сверкали.

— Подростки, — не слезая с седла, уверенно заявил Рощин. — Нас увидели — спрятались. Ладно, на обратном пути разберемся, если застанем.

Олег удивился:

— А чего им прятаться-то?

— Так пьяные. Или трахались. А скорее всего — и то, и другое сразу. Сегодня ж пятница — в местном клубе танцы. Кстати, оттуда и позвоним. Поехали.

Проскочив еще пару поворотов, выскочили на околицу, где в неровном свете желтого качающегося на ветру фонаря смутно угадывались очертания одноэтажного строения с большим крыльцом под покосившейся треугольной крышей и двумя деревянными колоннами, эдакий портик а-ля «архитектура демократических Афин». Судя по тусовавшейся на крыльце толпе подростков — это и был местный очаг культуры. Сиречь — клуб. Странное, по нынешним временам, дело — работающий.

— Мама, я полюбила бандита! — подпевал сидевший на перилах крыльца молодняк музыке, доносившейся из распахнутой двери клуба.