- Он тот, за кого себя выдает. Высылайте катер.

Джолсон ждал недолго. С дома с колоннами поднялся алый катер, подлетел к пристани и завис над ним...

Кресло-качалка было усеяно орлами. Черные, с распростертыми крыльями, переплетаясь в сложном резном узоре, они покрывали всю его поверхность. В кресле, медленно покачиваясь, сидел человек с плотно сжатым ртом. На нем были матерчатые штаны, свитер и широкополая шляпа с пером. Квадратными гладкими пальцами он держал трубку с желтым чубуком. Это был крупный, с широким лицом мужчина, который, даже расслабившись, держался прямо.

- Я, конечно, не хочу вас обидеть, - сказал он, - но мне кажется, что вы родились не на Земле. Я прав?

Джолсон сел поудобнее в мягком кресле напротив Максвелла Пурвьянса. (Джейнвей родился на Барнуме.)

- Да, - подтвердил он.

Небольшая комната была буквально закутана в материю, на полу лежали цветастые ковры, стены занавешивали тяжелые гардины. Прямо за головой у Пурвьянса висел вышитый символ "Земля превыше всего".

- Я определяю это безошибочно, - ноздри его расширились. - Такие вещи прямо чую.

- А может, вы это чуете дохлую кошку у себя под стулом? поинтересовался Джолсон, показывая туда мыском башмака.

- Нет, эта свежая, - ответил Пурвьянс. - Я на них проверяю еду. Видимо, завтрак был отравлен. Индивидуальную попытку отравления гораздо легче обнаружить, чем отравление, организованное властями. Водопроводная вода отравлена девятнадцатью различными ядами. Десять смертельных на случай, если вы измените политические убеждения, пять других доводят человека до упаднического образа жизни и нестандартных па в танцах, а четыре яда заставляют голосовать за кандидатов с социалистическим прошлым. Никогда не пью воды.

- А что же тогда?

Пурвьянс постучал кольцом с печаткой по кувшину на ближайшем столике.

- Яблочный сидр. Старинный земной напиток. С других планет я ничего не ем и не пью, мистер Джейнвей. Земные продукты, и только их.