– Я, конечно, не хочу вас обидеть, – сказал он, – но мне кажется, что вы родились не на Земле. Я прав?

Джолсон сел поудобнее в мягком кресле напротив Максвелла Пурвьянса. (Джейнвей родился на Барнуме.)

– Да, – подтвердил он.

Небольшая комната была буквально закутана в материю, на полу лежали цветастые ковры, стены занавешивали тяжелые гардины. Прямо за головой у Пурвьянса висел вышитый символ «Земля превыше всего».

– Я определяю это безошибочно, – ноздри его расширились. – Такие вещи прямо чую.

– А может, вы это чуете дохлую кошку у себя под стулом? – поинтересовался Джолсон, показывая туда мыском башмака.

– Нет, эта свежая, – ответил Пурвьянс. – Я на них проверяю еду. Видимо, завтрак был отравлен. Индивидуальную попытку отравления гораздо легче обнаружить, чем отравление, организованное властями. Водопроводная вода отравлена девятнадцатью различными ядами. Десять смертельных на случай, если вы измените политические убеждения, пять других доводят человека до упаднического образа жизни и нестандартных па в танцах, а четыре яда заставляют голосовать за кандидатов с социалисти ческим прошлым. Никогда не пью воды.

– А что же тогда?

Пурвьянс постучал кольцом с печаткой по кувшину на ближайшем столике.

– Яблочный сидр. Старинный земной напиток. С других планет я ничего не ем и не пью, мистер Джейнвей. Земные продукты, и только их.

– С Землей ничто не сравнится, – сказал Джолсон. – А каковы ваши планы в отношении других систем, мистер Пурвьянс?

– До моей победы или после?

– Расскажите сначала до.

– Видите ли, мирами предначертано управлять Земле. К несчастью, в течение двадцати тысяч лет на Земле был так называемый умственный застой, чем воспользовались власти других планетных систем. Я верю, мистер Джейнвей, в права Земли, равно как и в то, что она снова станет центром вселенной.